Кострома mon amour
18–19 ноября 2026 года Кострома станет центром профессионального диалога о будущем частных музеев: здесь состоится IV Форум частных музеев Золотого кольца на тему «Музей в городе — город в музее». Об этом наша редакция сообщила вчера 3 ноября 2026 года.
О том, что музейный форум состоится в Костроме, я узнала несколько раньше, чем редакция, на что руководство решило отправить меня в заслуженную творческую командировку. Чтобы никому не было легко, я попросилась юнгой купила билет на один из последних в эту навигацию рейсов на теплоходе. С бензином в стране напряженка, и начальство согласовало эту мою идею практически сразу.
Погода была чудесная, на Волге царил штиль, тишь, гладь и Божья благодать. После проверки наличия на корабле шлюпок и спасательных жилетов я заселилась в каюту, после чего наш теплоход направился в древнюю Кострому. Там я намеревалась побродить по городу и сфотографировать всё, что мне понравится. Такая вот не очень сложная, но ответственная работа.
Заодно, воспользовавшись время от времени работающим интернетом, я решила поискать у классиков, что они, собственно, писали про мой любимый город, а надо сказать, что Кострома - действительно мой любимый город.
Как там у малоизвестного для нынешнего поколения классика: Кострома - это Mon Amour. Вот именно - Amour - но на Волге.
Итак:
Пристанью, конечно, никого на Волге не удивишь. Но в Костроме она известна всей стране - тут снимали тот самый "Жестокий романс", где "А напоследок я скажу" и "Мохнатый шмель..." Ну и "Не доставайся же ты никому!". Там, в общем, всё грустно закончилось. Помню, вся семья рыдала в три ручья у телевизора, особенно я. А Паратов, в смысле Михалков, уже тогда оказался редкостной... в общем - вы поняли.
На самом деле Кострома очень кинематографична и без "Жестокого романса". Вот, например, литературный критик Игорь Дедков писал: «Я благодарен Костроме за её несуетность, за её тишину, за её книги, за правоту и свободу её университетов, за её суровость и доброту, за её читателей».
Несуетность. Вот к чему стремится душа обычного трэвел-журналиста, да и просто нормального человека, осенью 2026 года.
Выйдя из каюты, а затем и сойдя с палубы на набережную, я невольно восхитилась ровно подогнанной плиткой и, как бы сошедшими с современной урбанистической выставки-продажи, фонарями. Конечно, во времена Островского набережная была несколько иная. Но природа, слава Богу, сохранила течение Волги и ее берега в районе Костромы, потому сложно не согласиться с мнением вездесущего сегодня ИИ о том, что "Набережная в пьесах Островского — не просто фон, а пространство, где сталкиваются свобода и несвобода, искренность и ложь, надежда и отчаяние. Она контрастирует с замкнутым миром купеческого дома и подчёркивает трагизм судеб героев". Действительно, как не согласиться с ещё одним приснопамятным деятелем: "Свобода - лучше чем несвобода".
Это - да. Волга в Костроме широкая. Смотришь на неё и радуешься - "я вот тут была и все это видела!"
Кроме "Бесприданницы" с Костромой часто связывают драму «Гроза». Сам город Калинов в пьесе — обобщённый образ провинциальных городов России, но главный прототип - это, конечно, Кострома. За это костромичи Островского любят и помнят, и называют в его честь всё, что под руку попадётся. При этом, исторической правды ради, Островский не копировал один город: он вобрал в образ Калинова черты нескольких городов помимо Костромы: Кинешму, Торжок и некоторые другие.
Драматург бывал в Костроме, любил гулять вдоль Волги — в 1848 году он записал в дневнике: «Вид из этой беседки вниз и вверх по Волге такой, какого мы ещё не видели до сих пор». А ещё именно костромская природа и местный фольклор вдохновили Островского на создание сказки «Снегурочка» — он писал, что племя берендеев некогда населяло эти края.
Забравшись на горку, я остановилась около главного храма Костромы - Богоявленского кафедрального собора.
Собор был построен в 1776–1791 годах на территории второго Костромского кремля (в отличие от первого, располагавшегося выше по течению Волги и сгоревшего еще в 1413 году). Его возвели на месте женского Крестовоздвиженского монастыря, разрушенного пожаром. Проект и руководство строительством осуществил костромской архитектор-самоучка Степан Андреевич Воротилов. Собор, правда, взорвали в 30-х прошлого столетия, но несколько лет назад его восстановили благодаря меценатам.
О соборе я впервые прочитала в неопубликованной пока ещё книге писательницы из Ярославля, посвященной различным достопримечательностям городов Золотого кольца. Рукопись мне дали почитать на одну ночь, и про собор там написано, что где-то под его куполами хранятся ключи от Рая. И представьте - таких ключей нигде в мире больше нет!
Я долго, конечно, смотрела, но не нашла :( Но, надо сказать, что собор очень красивый!
Далее я направилась по улице Нижняя Дебря (название то какое!). И там я увидела котика - и не удержалась, сфотографировала и его. Фамилия, понимаете ли, обязывает! Вот она - несуетность! Котик на подоконнике - это вам не лев на воротах!
Поэт Валерий Лопатин в своём стихотворении «Кострома» создал ещё один несуетный образ города:
Не верится, что миром правит тьма,Мы с детства знаем – победит добро!Есть город счастья – это Кострома!Где слово, сказанное - чисто серебро!
Там нет злодеев, зависти, враждыИ Чудо-юдо - плюшевый муляж.Там Волгу отделяет горный кряжИ город у подножия воды.
Живут здесь без столичной суетыИ кажется прохожий друг и брат.А ценится лишь слово в сто каратИ обращаются к любимым все на Ты!
Моей следующей остановкой оказалось кресло у входа в арт-пространство "Сорока". Из дверей вышел молодой человек и предложил мне чашечку настоящего костромского кофе. Фамилия молодого человека была запоминающаяся: Пушкин. Арт-пространство было прекрасным. Там было всё, в чём нуждается современная молодёжь - прежде всего книги, музыка, кофе и всё такое.
Еще один герой Костромы - поэт Николай Некрасов. О его бессмертном произведении "Дед Мазай и зайцы" напоминают зайцы бронзовые и миниатюрные, такой в общем костромской ответ йошкар-олинским котам или ярославским медведям. Еще это интерактивный квест по историческому центру города.
Побывав в любом городе, принято купить сувенир. По этому поводу в XVIII веке академик Иван Янжул в статье «Русская старина» отмечал: «Град Кострома, прекрасный торговый город на реке Костроме, впадающей там в Волгу — в граде сем делают добрую юфть — и производят лучшее в России мыло».
Я это мыло честно искала и нашла. Вот оно. Оно - чёрное. Чёрное оно, потому что натуральное, и делается из какого-то там сапропеля. Называется - «Кладовая солнца», производитель - Костромская мыловаренная мануфактура.
Моё короткое путешествие я закончила у самой известной достопримечательности города - пожарной каланчи. Горожане в старину по-доброму звали её «Марьей Ивановной», гордились и восхищались ею. Есть легенда: побывавший в Костроме в 1834-м император Николай I, якобы, сказал: «Такой и у меня в Петербурге нет!».
Глядя на теплоход, на котором мне предстояло вернуться в Ярославль, и думая о предстоящих неспешных часах путешествия до Ярославля, я вдруг вспомнила про Катерину, героиню "Грозы" Островского. Несколько по другому поводу она говорит: «Отчего люди не летают! Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела».
Я тоже бы полетела в Ярославль, но люди пока не летают. Потому в обратный путь я тоже направилась на корабле.
Чего и всем желаю.
Алика Мурич, специально для Вести Туризм.